Киев: Музей Чернобыль

Редкий случай, когда посещение отечественных музеев обходится без неприятного осадка. Возможно, это связано с тем, что, выкраивая свободный час, ожидаешь потратить его на пребывание в другом мире, свободном от рутины обыденности, где сконцентрировано большее, чем в любом другом месте, количество знаний и артефактов на единицу площади. Наивно, но вполне логично ожидать, что там тебя встретят некие хранители этих ценностей, а не кассиры привокзального туалета. Но обо всем по порядку.

Любые события или личности, которым удается глубоко задеть чувства людей, рано или поздно становятся самым обычным брендом. С одной стороны – это мировая известность, но с другой – неконтролируемая коммерциализация и спекуляция, которая искажает изначальную суть бренда до неузнаваемости. Конечно же, сейчас для жителей многих стран Чернобыль – это печально известный бренд, знакомство с которым есть один из обязательных пунктов культурной программы посещения Киева. Оставив возможности поездки в зону отчуждения для экстремальных исследователей, проследим путь трех человек интересующихся темой, скажем прямо, двое из которых праздные обыватели.

Удобно расположенный на тихой улочке в центре Подола, Украинский национальный музей «Чернобыль», похоже, хорошо известен азиатским студентам, которые, судя по уверенному движению в нужном направлении, частые завсегдатаи этого места. У всех свои резоны приходить туда: возможно, экспозиция, представляющая собой хороший образец психоделической инсталляции, достойный изучения; возможно, наличие уникальных экспонатов; возможно, это просто обряд, как, например, посещение Ground Zero в Нью-Йорке, или надежды узнать немного больше, чем можно прочесть в Википедии.

Вот мы на месте, несколько насторожила принадлежность объекта к МВД Украины. Не обращая внимание на плохое предзнаменование, заходим внутрь, наивно ожидая не оказаться в Guantanamo Bay detention camp. Наверное, стоит представить национальный состав и лингвистический набор нашей праздной компании: собственно автор этой статьи – гражданин Украины, используемые языки – русский, английский; резидент США, крайне милая и скромная девушка – украинский, английский; гражданка Германии (собственно, это и есть единственное заинтересованное в посещении музея лицо, профессионально – Medical Physicist) – английский, немецкий.

Оплатив небольшую сумму не отвлекающемуся на посетителей кассиру, и не обнаружив требований о каких-либо дополнительных сборах и взносах, как впрочем и об оказываемых услугах, поднимаемся по ступеням, над которыми вывешены дорожные указатели покинутых населенных пунктов, под семейные драмы сотрудников музея, разыгрывающиеся за спиной. Собственно, ничего плохого, даже приятно, когда никто особо не проявляет навязчивость, акцентируя внимание на твоей персоне.

Пользуясь предоставленной персоналом творческой свободой, начинаю свою экскурсионную программу на правах жителя страны. Пытаюсь нивелировать психоделическую составляющую, обращая внимание на те немногие экспонаты, которые говорят о произошедших событиях.

Не будучи сертифицированным физиком-ядерщиком или врачом-радиологом, я не имею возможности ответить на все вопросы, связанные с профессиональной деятельностью немецкого гостя. Традиционно, решать проблему идет тот, кто разговаривает на языке страны. Осмотревшись, обратил внимание на сосредоточенно передвигающихся по залу иностранцев-тинейджеров с аудиогидами. Пытаюсь найти кого-то из персонала, кто поможет ответить на вопросы, или взять в аренду аудиогид. Эта попытка успехом не увенчалась, охрана залов лишь пожимала плечами: «Га, шо?». Оказалось, что в музее «Чернобыль» для того, чтобы не попасть в немилость к персоналу, лучше не использовать русский или украинский языки; правда, возникает вопрос, какой тогда язык использовать – первые два нельзя, а на остальных персонал не говорит? Ну да ладно, дома почитаем, чай на гугле не забанили…

Подойдя к одному из центральных экспонатов выставки, экрану, на котором, как мы еще издали заметили, должны были отображаться печальные события 1986 года, возник резонный вопрос о приведении его в действие, тем более о запрете это сделать нигде не было сказано. Было также крайне интересно, предоставил ли Эдуард Артемьев право на использовании его музыки при оформлении экспоната, но не об этом сейчас речь. Еще секунду назад охрана зала, которую ничего не интересовало, кроме обсуждения заготовки продуктов на зиму, сорвалась со своих мест и с воплями бросилась к нам. Я в очередной раз сделал ошибку, заговорив по-русски, чем, похоже, отдал команду «Фас!» …. Когда лай закончился, удалось выяснить, что сейчас «кто-то» подойдет и все включит. «Кто-то» оказалась смотритель зала, колоритнейший персонаж, однако, воздержусь от описания, чтобы не вносить субъективизм, просто приведу диалог:

  –  50 гривен давайте, - первые слова смотрителя.

  – Что значит “давайте 50 гривен”, кому?

  – Мне.

  – За что?

  – Экспонат можно включать только с аудиогидом, у вас его нет.

  – А почему нам его сразу не предложили?

  – Я сейчас принесу, давайте деньги.

  – После просмотра половины экспозиции, наверное, не стоит.

  – Кассир был занят служебными делами и не мог вами заниматься.

  – Вам, сейчас, в зале, я денег не дам.

  – До свидания, – но не ушла….

Вокруг спокойно ходили другие посетители, с аудиогидами и без оных, позировали на фоне экспонатов, вся же охрана со смотрителем во главе окружила нас плотным кольцом, ибо с этого момента оказалось, что нам вообще в музее ничего нельзя, в том числе и фотографировать. О запрете фотосъемки мы узнали, когда Medical Physicist очередной раз достала фотоаппарат. Смотритель стал что-что объяснять на русском, и, само собой разумеется, это было бессмысленное занятие; я больше переводчиком работать не собирался. Когда выяснилось, что в мире существуют другие языки, кроме того, что знает смотритель, она стала хватать за руки посетителя и вырывать камеру. Получив отпор и осознав, что дело закончится приездом посла, все оставшееся время, проведенное нами в музее, смотритель находилась возле меня, осуществляя распространение текста, смысл которого был один: Дайте денег!!!

Пришлось бесконечно объяснить, что предупреждать о невозможности фотосъемки надо сразу, и платить непонятно кому, наличными без чека или билета мы не собираемся. А когда я указал на отсутствие в кассе каких-либо упоминаний о дополнительных сборах, смотритель удалилась и через некоторое время сообщила, что уже все есть. И правда, когда мы уходили, кассир приветливо помахивал бумажкой на украинском языке о возможности взять в аренду аудиогид за 50 гривен, однако, про фотосъемку я так ничего и не обнаружил.

Таким образом, могу сказать, что в самом центре Киева, под вывеской музея «Чернобыль», работают профессиональные аферисты-вымогатели, разыгрывающие масштабные театральные постановки (шоу, конечно, стило 50 гривен, но мы его не заказывали, мы пришли в музей, если кто не понял). Собственно, у всех свой бизнес, можно понять и маленькую зарплату сотрудников, и обиженность на жизнь, но дискредитация страны пред иностранными гражданами и дискриминация собственных – не самая лучшая схема отъема денег. Призывать к морали в начале XXI века бессмысленно, но существуют схемы, дающие и большую прибыль, и не оскорбляющие память людей, для которых Чернобыль – это жизнь и смерть.

Благодарю фройляйн Фурман за самоотверженность и сохраненный фотоматериал, который вошел в этот пост.

Игорь Савицкий