Среди бесчисленных мифов последнего времени особое место занимает безапелляционная догма о существовании так называемой «утечки мозгов» (Brain Drain), которая определяется как процесс массового исхода из страны учёных, специалистов и высококвалифицированного персонала, причина которого якобы находится в политической, религиозной, творческой и главным образом – экономической плоскостях. Сформирован стереотип, что существуют страны, в которых фантазии об идеальных условиях для развития интеллекта могут материализоваться. Так, представляется возможным симбиоз неограниченного финансирования исследований, добросовестной конкуренции, творческой свободы, т.е. характерных черт советской науки, с доходами ученых, приближающимися к доходам брокеров Нью-Йоркской биржи. Существуют и связанные мифы о «толковом» инженере или механике, за «светлой» головой или «золотыми» руками которого «охотятся» все корпорации мира.
Однако для человека, работающего над реальной научной проблемой, не может существовать причин и возможностей покинуть страну, по крайней мере – в статусе ученого, ведь весь его путь, от студента до уникального специалиста, был кем-то спонсирован; выданные обязательства и «скелеты в шкафу» значительно ограничивают свободу действий, и только полный профан может думать, что пройденный ученым путь – это исключительно его личная заслуга, которой он может единолично торговать. Что же касается квалифицированных специалистов, то стоит лишь удивляться, почему открытая информация об оптимизации бизнес-процессов и уровне конкуренции в глобальном мире настолько игнорируема обществом.
Введение термина «утечка мозгов» приписывают Британскому Королевскому обществу (надеюсь, не стоит напоминать, что понятие «Британские ученые» уже давно стало притчей во языцех), которое использовало его для описания миграционных процессов в среде ученых и инженеров со времен Второй мировой войны и до наших дней. Странно, но по совокупному научному результату не похоже, чтобы Германия, из которой по мнению «Британских ученых» мозги «утекали», особо пострадала от этого процесса, скорее даже наоборот – многие разработки того периода вывели научно-техническую мысль на новый уровень и легли в основу того, что используется до сих пор во всем мире. Не пострадал и Советский Союз в послевоенный период от потери вдруг сформировавшихся из плагиаторов гуманистов, чьи «гуманные» идеи отклонялись даже военными «в связи с особой жестокостью».
Более верно было бы назвать процесс «утечки мозгов» по-другому: побег с тонущего корабля, т.е. спасение жизни при потере статуса, или вербовкой для участия в идеологическом противостоянии, т.е. сменой статуса. Чувствуете разницу? Шпионские игры и наука как таковая. Речи о востребованности интеллекта нет ни в первом, ни во втором случае. Нет холодной войны – нет, и не может быть, никакой «утечки мозгов», вернее, самой банальной антигосударственной деятельности, основанной на недостаточной информированности, необоснованных амбициях и фрагментарности сознания, оторванности от реалий материального мира часто действительно талантливых людей.
Сейчас, в эпоху возврата к средневековому мракобесию, можно «кормить» целевую аудиторию любой чушью, в том числе и о том, что узкий специалист и ученный востребован где угодно, хотя на практике он не нужен даже вне пределов своего предприятия или вуза. Холодная война закончена, шпионские и пропагандистские страсти улеглись, и все стало на свои места: когда стране никто не угрожает, то никто и не будет платить тем, кто всего-навсего обслуживал систему и почему-то посчитал, что сможет сохранить свой статус и после ее крушения. Можно продолжать жить в шпионских иллюзиях, придумывая новые «пугалки», например, о китайцах, скупающих передовые технологии, но глобальный рынок и установившийся Новый мировой порядок подчиняются иным законам, кстати, не всегда объективным. Какие, интересно, передовые технологии скупают китайские специалисты? Ноу-хау по установке веб-камер в Черном море? Воистину, воплощающие подобные проекты ученые имеют все шансы стать объектом пристального интереса Китая как специалисты в проведении подрывной деятельности и нецелевой растрате средств. Справедливости ради стоит отметить: переквалификация в локальное подобие «Британских ученых» является хорошим тактическим решением, но очень дорого обойдется в долгосрочной перспективе. Неужели так сложно понять, что законы рынка применимы только к тому, что рынком является. Например, рынок дает возможность претенденту на позицию курьера разослать сотни резюме и найти работу где угодно в мире, а для ученного можно по пальцам одной руки пересчитать не то чтобы места возможного приложения знаний, но даже страны, где исследования, которыми он занимался, будут востребованы, и уж будьте уверены – все вакансии там распределены на столетия вперед. Крамольная вещь, в которую нашим ученым будет очень сложно поверить – у некоторых стан есть своя очень недурная научная школа, часто лучше нашей, а где ее нет – то и не нужна была. Подавляющее большинство правительств мира сегодня предпочитают иметь не очень образованных граждан, поэтому активно борются с ростками интеллектуализма.
При играх в демократию и борьбе за избирателя термин «утечка мозгов» очень популярен и в речах кандидатов на различные должности: кому же из избирателей не будет приятно услышать, что получит деньги просто так в то время, когда вокруг каждую копейку надо отрабатывать?
Развивается целая экономическая теория о том, что странам, из которых происходит утечка специалистов, наносится значительный экономический, культурный и политический ущерб, и напротив – страны, принимающие специалистов, приобретают дешевый интеллектуальный капитал. О наносимом «ущербе» приводился пример выше, а вот что касается приобретений – никто и не спорит, что кандидат наук будет лучше справляться с мусороуборочной машиной, нежели неграмотный филиппинский эмигрант. Главная задача – это оценка стоимости мероприятий, направленных на то, чтобы «сломать» образованного человека, доведя его до состояния, когда эмоции победят разум, которым он еще совсем недавно зарабатывал на жизнь. Собственно, цена приобретения зависит от уровня развития социальных и образовательных технологий: где-то дешевле научить совершенно неграмотного, где-то «сломать» слишком умного. Все. Интеллектуальные инкубаторы нигде не предусматриваются.
Миф о необходимости удержания призрачных мозгов в стране является веским аргументом для оправдания расходования бюджетных средств. Однако довольно сложно понять тех, кто бесплатно обслуживает миф об «утечке мозгов», тем самым на полвека отстав от жизни, для кого наука – это замысловатые инновации, мифическая модернизация и соответствие иллюзорным «Европейским стандартам». Факт существования гипертрофированного самобичевания и раболепства перед «цивилизаторами» – это отдельная история о методах развития у населения условных рефлексов. Хотя существует и диаметрально противоположная позиция. Высмеивание «тупых» американцев, превозношение веселых и находчивых «наших» – известный психологический прием, дающий ощущение превосходства и всплеск патриотизма в низших слоях общества.
Мало кто из работающих в СМИ тинэйджеров помнит правила научной журналистики, предложенных Boyce Rensberger, руководителем научных программ MIT, одно из которых гласит: «Избегайте предубеждения, штампов, стереотипов, они могут ввести вас в заблуждение», усугубляя своим специфическим видением и без того крайне запутанную ситуацию в науке. Рядовому обывателю довольно легко верится, что он живет в самом худшем месте на планете Земля, и он с радостью принимает истории о том, как талантливые и работящие соотечественники хорошо устаиваются за границей, и о том, как они там востребованы. Говорить можно что угодно, ведь сознаться, что научная работа или стажировка за границей – это не больше, чем участие в обслуживании «истинных ученных», значит прилюдно признаться в собственной беспросветной глупости. Ну что же, если «утечка мозгов» – это перетекание заведующего кафедрой на должность лаборанта, то это выбор отдельно взятого «мозга», и государство не обязано тратить деньги на удержание идиота. Отнимать деньги у тех граждан страны, кого собирающиеся «утекать» преднамеренно не научили думать, чтобы свои сказки сделать хорошим бизнесом, неверно. Представляется совершенным безумием дальнейшее финансирование сконцентрированного в руках нескольких семейных кланов ненасытного монстра, названного «наука», когда в стране существует бесчисленное множество нерешенных проблем. Сейчас реальные доходы преподавателя провинциального университета приближаются к доходам киевского менеджера среднего звена интернациональной компании с многолетним стажем. Но дело-то в том, что менеджер работает ненормированный день, платит налоги и не кичится тем, что слишком умный, чтобы читать лекции студентам в полном объеме, не собирается «утекать», если государство ему не заплатит. Ему никто и ничего не должен! Как можно верить в нищету отечественной науки, в недостаток молодых кадров, когда абсолютное большинство вакансий в университетах заполнено детьми нынешней профессуры и руководства? Может быть, налоговой инспекции нужны грамотные консультанты по контролю доходов в сфере образования, а контрольно-ревизионному управлению – по нецелевому расходованию бюджетных средств? Так этих специалистов в стране много.
Отбор средств у реально работающей части странны в пользу так называемой науки не сокращается даже в период мирового кризиса. И если финансирование обоснования политического или экономического курса, социальных технологий и украинской филологии еще понятно, то как объяснить оплату услуг, например, экономистов, которые не имеют ни малейшего понятия о современной экономике и занимаются бесконечными переводами на украинский язык лжеучений периода «перестройки» в СССР? Да вот пример, чтобы не быть голословным: выдержки из научной статьи доктора экономических наук провинциального вуза:
Здається, що у незворотне минуле канули ті часи, коли словосполучення підприємницькі здібності або схильності використовувалися виключно в негативному сенсі, а комерційна діяльність, зазвичай, іменувалася не інакше як спекуляція з відповідним визначенням в Кримінальному кодексі термінів позбавлення волі та власного майна «грішної особи», а тим більше групи зловмисників (у термінах нині діючого законодавства – учасників господарського товариства).
Україна ж все ще виходить з глибокої кризи економіки індустріального типу. Але наблизитись до розвинених країн світу і, зрештою, зайняти пристойне місце серед них наша держава зможе, лише здійснюючи модернізацію вітчизняного виробництва інноваційними засобами. В тому числі й за участю малих підприємств.
У наші дні, особливо під час передвиборних баталій, тільки байдикуваті невігласи не пояснюють вільному чи вимушеному оточенню принади приватновласницької ініціативи.
І до тепер національна економіка ігнорує малі підприємства як резерв піднесення країни на інноваційних засадах.
Посмотрим, что волнует его заокеанских коллег-экономистов:
И куда, позвольте спросить, этот мозг «утечет»? Разве что в торговые агенты, если когда-нибудь случится чудо и прекратится финансирование этого безобразия – все-таки богатый опыт общения и грамотная речь. Для него будет большим открытием, что предпринимательства нет сейчас не только в люто ненавидимой родной стране, но и нигде в мир, а то, чем занимается он, мягко говоря, весьма далеко от бизнеса. Понятно, что пример гиперболизированный, но подобные «ученые» мозгами страны не являются, как бы они себе не льстили, искренне в это веря. И правда, цыпленок, не вылупившийся из яйца, не может понять безграничность окружающего мира. Кстати, если бы нынешние кандидаты и доктора честно сдавали кандидатский минимум, они бы открыли для себя много интересного и в области современной экономики, и в тенденциях развития рынка труда, и смогли бы более правильно позиционировать себя в современном мире.
Однако есть и другая крайность: в некоторых университетах сохранились кафедры со специалистами «советской закалки», которые умудряются при полном отсутствии финансирования и поддержки выдавать достойнейший результат. Однако причастные к этому результату, если им, конечно, удастся сохранить свое авторство в проектах, «там», в «правильном» рыночном мире, будут названы «overqualified», что хотя и по иным причинам, но также сделает этих людей ненужными. Даже талантливый человек из научной среды без лаборатории и раскрученного имени за границей такой же рядовой сотрудник, как и все остальные. И никто не будет доплачивать тысячи долларов за пару лишних пунктов IQ – it’s market, baby. И те, кто попробуют «продать» свои «мозги» на «Западе», убедятся лично и в «прозрачности» схем, и в «равенстве возможностей», и в «высоких» зарплатах. Так что, товарищи, ставшие господами, никому и нигде ни вы, ни ваши мозги сейчас не нужны, и то, что вы имеете, ничего не стоит на рынке. Кстати, в США конкурс на позицию школьного учителя 50 человек на место, попробуйте выиграть хотя бы его, прежде чем говорить о научной работе.
Недавно имел удовольствие беседовать с руководителем одного из департаментов влиятельного в прошлом вуза, возглавляемого сейчас сыном бывшего партийного функционера. Грамотный и адекватный специалист, оставляющий удивительно приятное ощущение, однако лишь до того момента, пока тема разговора не выходит за рамки непосредственно исследований и департамента.
«Американцы платят любые деньги за … Китай интересуется нашими разработками… Наш научный потенциал известен во всем мире, и наши дипломы безоговорочно принимаются…. Нам не надо искать заказчиков, нас хорошо знают, и мы сами можем выбирать, с кем работать…. Наши специалисты получают в Китае 10 000 долларов в месяц и совмещают несколько должностей….»
Ну как было расстраивать достойного человека, сказав, что последняя в мире программа подобных исследований в США была закрыта 10 лет назад, и касалась она исключительно военных, куда на пушечный выстрел зарубежных исследователей не допускали. Американцы никогда и ни за что не платят любые деньги. Продажа Китаю советской военной техники – это не интерес к разработкам. Предложений у заказчиков – неисчислимое множество, и они-то как раз и могут выбирать, поэтому подъем продаж любой ценой – единственное, что сегодня важно для выживания. Совмещать должности в интернациональных компаниях нельзя, а зарплата не так высока, как принято считать со времен перестроечной пропаганды. А как объяснить, что во вверенном департаменте нет и никогда не было ученых с мировым именем? А какой был бы удар, если бы я сказал, что многие страны не признают даже дипломы, выданные брендовыми вузами, такими, например, как MIT? И снижение интереса к науке – это не политика Януковича или Ющенко, и не проблема развала СССР; это общая мировая тенденция.
Причина, по которой возглавляемый этим действительно достойным человеком департамент еще существует – это необходимость временного сохранения профиля вуза, утрата которого грозит последствиями: от снижения уровня аккредитации до ликвидации, и пока это хороший инструмент для ректора в «выбивании» денег из бюджета, большая часть которых, разумеется, непосредственно до департамента не доходит, но все же позволяет существовать не намного хуже, чем иностранным коллегам того же ранга.
Но можно, конечно, и понять такую позицию. Это попытка удержать доставшийся от СССР статус как можно дольше, ведь другой возможности подняться на такой уровень уже никогда не будет, поэтому и логично использовать авторитет советской науки насколько долго, насколько это возможно. Если же открыто говорить о реальном положении дел, то вузы быстро останутся без студентов, а за них сейчас как за покупателя на рынке идет ожесточенная борьба среди бесчисленного количества открывшихся учебных заведений. И надо признать, финансовый вклад в благосостояние «ученых» студентами не самый последний, поэтому жизненно важно поддерживать миф о востребованности выпускников на мировом рынке.
Проведем маленький ликбез о том, как научное финансирование работает «там». Существуют «раскрученные» ученые мирового уровня, которые являются руководителями каких-либо направлений в исследованиях. Имея институты, лаборатории, десятки и сотни рядовых сотрудников, часто являясь родственниками политиков и инвесторов, эти люди сосредотачивают в своих руках достаточное количество инструментов влияния на принятие решений о финансировании. Собственно, дальше все просто: непосредственно под имя руководителя получается грант, на который проводятся конъюнктурные исследования, часто с предписанным результатом. Рынок определяет уровень сотрудников лаборатории – это будет тот, кто имеет наименьшие амбиции, недостаточно осознает цель исследований и просит минимальную плату. Угадываем, кто это будет? Нет, нашего аспиранта, по совместительству сына ректора, или нашего заведующего лабораторией получением годового контракта с оплатой на уровне пособия по безработице не соблазнишь – это будет представитель Юго-Восточной Азии, на которого, кстати, также будет работать целая команда. Не надо тешить себя иллюзиями, что работа в научной сфере на «Западе» чем-то отличается от работы в иной другой отрасли, скажем, в Tim Horton’s. Фальсификации, дискриминация, передача всех разработок под имя руководителя, работа на износ, отсутствие перспектив и стабильности, собственное забвение. Кто из наших научных работников на это согласится?
Простая вещь: если руководством страны ставится цель окончательно разрушить национальную науку и образование, в соответствии с мировыми тенденциями, то в принципе задача выполняется успешно. А вот если науку надо сохранить, то, может, стоит попробовать не увеличивать, а сокращать финансирование стратегически важных вузов, предварительно вернув им статус институтов, ликвидировав непрофильные специальности, и полностью прекратить финансирование не приносящих практической или иммиджевой отдачи «контор» при постоянном усилении контроля качества научных работ и знаний выпускников? Этот шаг, возможно, сделает бизнес от науки малоприбыльным, во-первых, и малопривлекательным для детей руководства, во вторых. А на вопрос «Кто же будет работать?» у меня тоже есть ответ. Работать будет тот, кто должен. Первое отделит науку от случайных людей, ориентированных исключительно на «выжимание» собственной прибыли, а второе освободит место талантам, которые если уж выберут науку, то никуда все равно не уедут.
В соответствии с рыночными принципами можно пересчитать результат деятельности ученых через стоимость копирайта и уникальных статей, эффективность внедрения разработок, процент успешно трудоустроившихся по специальности студентов, да мало ли критериев. Собственно «ученым», в первую очередь экономистам, нужно вернуть то, за что они так яро боролись и к чему призывали – рынок, и дать понять, что государство больше не платит бездельникам, за каждый недочитанный или недостаточно эффективный лекционный час, бессмысленную научную статью, непрофессионализм, попытку получить взятку будет по рыночному наказывать, а родственно-производственные связи пресекать как в хороших киевских компаниях – увольнением.
Игорь Савицкий
Комментариев нет:
Отправить комментарий