Макро- и микрообзор в двух частях
Часть первая: макроуровень
Город – традиционное место жизни людей уже на протяжении нескольких тысячелетий. Это сложная многоуровневая структура, включающая в себя экономические, социальные и технические составляющие, которые тесно переплетены между собой и находятся в постоянном развитии. Такая форма предопределила условия формирования сообщества c многократно выверенным укладом и традициями, позволяющими многим людям чувствовать себя в нем комфортно, получать что интересно, игнорировать что чуждо, находить свое уникальное место и сферу приложения талантам. Город позволял без оглядок на предрассудки идти вперед в поисках нового, совершенствоваться или деградировать, блистать и купаться в славе или растворяться, становясь совершенно невидимым, наслаждаться жизнью или отдыхать от нее, всегда иметь возможность выбора как в материальном, так и в духовном плане. Комплекс преимуществ над другими формами сосуществования позволял городам иметь уникальную возможность возрождаться из пепла, побеждая эпидемии, катастрофы, войны, революции. Система не была идеальной, но она была объективно устойчивой. Казалось, что ничего не сможет изменить установившегося порядка вещей. Ничего, кроме нового порядка. Нового мирового порядка, который уже несколько лет многими действующими политиками официально позиционируется как цель.
Новые горизонты человечества в целом, и городов в частности, на фоне стремительно меняющегося мира начала XXI века еще 20 лет назад подробно описал в своей работе «На пороге нового тысячелетия» Жак Аттали:
Человечество вступает в сверхиндустриальный век. Богатые, процветающие зоны будут беспечно соседствовать с обширными нищими регионами. Передовые технологии создадут новые виды изделий и товаров, которые предоставят гражданам недосягаемые прежде возможности, этот процесс будет сопровождаться утратой традиционной привязанности к стране, общине, семье. …
Изменение - единственная константа в этом мире, потрясаемом катаклизмами. В следующем тысячелетии судьбу человечества будет определять новое поколение победителей и побежденных. …
Номады (кочевники, прим. автора) среднего уровня будут пребывать в неприметных местах, таких как отели, которые сегодня окружают все аэропорты в мире. Только самые состоятельные кочевники будут располагать средствами, чтобы стать владельцами собственности в больших городах, которые будут магнитными полюсами для их собратьев во всех областях и регионах мира. Города - эти опасные места, это сердце электронных сетей с запутанной начинкой, это пересеченное кабелями поле грез - будут значительно укреплены. …
Миллионы людей предпримут попытки расстаться с нищетой, процветающей на периферии, и искать более или менее приличной жизни где-нибудь в других местах. Таким образом они превратятся в кочевников, но другого вида; это будет новая версия пустынника - номада, который будет мигрировать из одного места в другое, пытаясь отыскать для себя хоть каплю того, чем мы располагаем в Лос-Анджелесе, Берлине или Париже - городах, которые станут для них оазисами надежды, "изумрудными городами" изобилия и технического волшебства. Такое динамичное развитие несет в себе угрозу реальной мировой войны, войны нового типа, войны террора.
Сложно сказать, спрогнозировал ли Ж. Аттали такое аппокалиптичное будущее, или принимал активное участие в его создании будучи главой Европейского Банка Реконструкции и Развития, являясь советником по экономическим вопросам президента Франции Ф. Миттерана, консультируя ликвидаторов цивилизационных проектов, таких как Горбачев, выпустив в свет опус "Антиэкономика", ставя под сомнение фундаментальные основы существующих экономических моделей. Одно можно сказать совершенно точно – этот человек прекрасно знает, о чем говорит. И главное – мы можем наблюдать реализацию сказанного здесь и сейчас.
Сегодня большинство населенных пунктов мира далеко отошли от классической градостроительной концепции, предусматривающей финансовую, культурную и транспортную концентрацию в центре, постепенно переходящую в промышленную к границам. Это произошло как в силу ряда объективных причин, так и в связи с коммерческой оптимизацией и необходимостью увеличения финансовой отдачи. Но главный фактор, сделавший возможным все эти процессы – это деиндустриализация, оставившая города без работы и превратившая промышленных рабочих с окраин в гангстеров или социально неустроенных людей, облюбовавших места скопления центра. И ряды этих людей постоянно пополняются как настоящими, так и фиктивными беженцами из регионов еще более депрессивных. После ликвидации городского промышленного пояса настала очередь бизнеса. Монополизация розничной торговли, услуг и транспорта, подобно городским рабочим, разорила и так называемый «средний класс», владельцев небольших компаний и фирм, заставив и их покинуть свои места проживания. Так начался процесс массового переселения в пригороды людей, которые еще не остались на обочине жизни. А происходящие процессы больше не волновали тех, кто мог влиять на ситуацию; теперь все плохое проходило очень далеко и никого непосредственно не касалось. Наводить порядок стало незачем и не для кого.
Свято место пусто не бывает, и на смену одной умирающей концепции приходят другие. Теоретики были готовы к описанному повороту событий заранее. ХХ век был особо богат на создание новых теорий города, которые, в отличие от работ футуристов прошлого, не всегда оставались на бумаге, так как уже являлись готовыми бизнес-проектами. Среди таких теорий, имевших мощное экономическое обоснование, можно назвать опубликованные изыскания Генри Форда, который как человек дела даже попытался воплотить их, применив к укладу жизни людей, работающих на его компанию. Сейчас эти идеи, оторванные от исторического контекста, выглядят довольно странно, особенно в реализованном виде в разных уголках планеты. Так, подменяя главное условие Форда, требующее наличия рабочих мест и необходимой для жизни инфраструктуры в пешей доступности, заботой об экологии и спасением от транспортного коллапса, идеи suburbanization заняли лидирующую позицию в современном градостроительстве.
Современный город – это бескрайние, до горизонта, поля малоэтажной застройки вокруг нескольких деловых кварталов в кольце как социально, так и коммунально неблагополучных районов, на месте которых еще вчера стояли старинные здания, в которых жили успешные горожане, теперь сделавшие «правильный выбор», уступив города тем, кто, по Ж. Аттали, так в них стремится. Точечно расположенные в центральной части новые жилые высотные дома не предоставляют достаточного уровня комфорта и часто не являются хорошим выбором места проживания. На фоне жесткого трафика на дорогах, баснословной дороговизны парковочных мест, переполненного общественного транспорта, отсутствия социальных объектов, выноса большинства рабочих мест далеко за город сомнительное соседство с асоциальными элементами, совершенно не уважающими принципы совместного сосуществования, не могло устроить тех, кто жил здесь раньше.
Стремительное снижение цены на недвижимость в городе в таких условиях совершенно естественный процесс. Вслед за ценой снизилась и стоимость аренды (rent). Городские власти часто усугубляли ситуацию, размещая на высвободившихся площадях реабилитационные центры для наркоманов, ночлежные дома и социальное жилье. Центры городов стали очень привлекательны для беднейших слоев общества и криминальных групп, не особо обращающих внимание на некомфортность проживания и прочие социальные «мелочи». Для многих из них предоставляемые здесь условия во сто крат лучше, чем условия в их прошлой жизни, и эти благодарные граждане теперь четко стерегут границы «своей» территории, охраняя ее от случайных посетителей для тех, кто, по Ж. Аттали, все же вскоре вернется в обновленные города, освободившиеся от «среднего класса», не заплатив при этом ни цента. Судьба «стражей» также вполне очевидна при таком развитии событий.
Может показаться, что нет ничего плохого в тихом и мирном пригороде, отделение которого от коммерческих, административных районов и социальных объектов настолько велико, что смена работы или рождение ребенка обычно приводит к смене места жительства. Однако развитая транспортная система и безопасность, по большей части, оказались мифом. Отсутствие привычной дорожной сети, мелкого и среднего торгового бизнеса, социальной инфраструктуры. Мало кто ожидал, сбегая от городских проблем, через несколько лет вновь с ними столкнуться. Многочасовые заторы на highway, пригородные поезда, не справляющиеся с пассажиропотоком, пешая недоступность всего самого необходимого делают «зеленые благополучные» районы не просто спальными, а ссыльными поселениями.
Последний штрих к портрету современного города – это законодательно ограниченная возможность полноценно использовать свою же собственность по своему усмотрению, особенно когда вопрос касается ее улучшения. Соседский контроль и бесконечные ограничения: регламентация этажности, планировки, используемых материалов, цветовой гаммы, количества потребляемого тепла и электроэнергии, ограничение на тип и число высаживаемых растений. Чего, например, только стоят австралийские экологические комитеты, имеющие беспрецедентные права вмешиваться в частную жизнь. Единственные не ограниченные сегодня действия – это употребление стимулирующих средств и проведение круглосуточных увеселительных мероприятий в рамках постоянно либерализирующихся законов.
Ничего удивительного, что в таких условиях внешне законопослушные граждане стали, по сути, латентными сгустками ненависти, сжатыми до предела пружинами, удерживаемые в приемлемых рамках исключительно страхом государственной карательной машины. Открыто очень мало путей для выхода бурлящей энергии, один из которых – антисоциальные проявления, которые, к слову, не вызывают негодования окружающих, так как мотивы близки и понятны каждому.
Уже новое поколение, выросшее в suburbs, с отсутствием социальных навыков, некачественным образованием, набором выработанных условных рефлексов представляет собой прекрасный материал как для маркетинговых, так и для социальных экспериментов. Неспособность понимать и анализировать – следствие привитой фрагментарности мышления, неспособность даже попытаться отстоять свои права, если, конечно, речь не идет о праве на парковку.
Большинство жителей этих suburbs уверены, что самостоятельно делают выбор, попутно удачно вкладывая средства в недвижимость и редко – в землю. Кажется, что это их молчаливый ответ на миграционную, социальную и образовательную политику своих правительств, в общем-то, благополучных стран. Неназываемая вслух тайна, которую все знают, что чем дальше от центра – тем лучше, чем меньше возможности добраться постороннему к твоему дому – тем лучше. Самые пытливые уже давно понимают, что все они сейчас, кроме неиссякаемого источника дохода для компаний и правительств, еще и активные участники первого этапа концентрации населения, являясь буфером между гетто, в которые превратились центры городов, и освобожденной от людей территорией, т.е. большей частью площади страны, которая теперь принадлежит единицам. Непреодолимое расслоение общества убивает любую надежду на изменение ситуации и отнимает у людей еще вчера доступные инструменты борьбы за свои права.
Закрыться в своей раковине от всего, а когда появятся первые же признаки разложения района, продать недвижимость, пока она еще имеет хоть какую-то ценность, и переехать еще дальше – единственная приемлемая модель поведения для большинства горожан сейчас. Однако с наступающей безработицей сделать это становится все сложнее и сложнее с каждым годом. Но когда будет извлечена вся возможная прибыль, в любой момент любой район может стать неблагополучным. Достаточно просто повысить криминальную обстановку, построив в благополучном районе shelter, закрыть на ремонт единственный highway, оптимизировать shopping mall, закрыв его. Недвижимость больше не является надежным вложением капитала, ее нельзя передать по наследству или обеспечить ее продажей безбедную старость. Редко упоминается проблема, что владея своим домом, мало кто владеет землей под ним, так как ее стоимость уже недосягаема, а аренда на 49 лет – это не панацея. Институт частной собственности очень скоро прекратит свое существование, предложенные рамки скоро даже самых стойких заставят отказаться от владения в пользу rent.
Начало процесса suburbanization, как и многие другие новые проекты в США, имело много предпосылок и на первый взгляд не сулило ничего плохого. Среди объективных причин называется и ценовая доступность личного транспорта, и качественная дорожная сеть, и компании, предложившие рынку сверхдешевые проекты домов из новых материалов, и, конечно, эмиграционная политика страны, приводящая к стремительному росту городов, правда, при одновременном ухудшении качества жизни в них. Однако и дефицита рабочих мест в те чудесные времена тоже не наблюдалось.
Городские власти, обнаружив финансовую перспективность новых концепций в сложившихся условиях, начали активно сотрудничать с компаниями, работающими на строительном рынке и предоставляющими полный спектр услуг для желающих стать владельцами собственного дома в городской черте или пригороде. И в это же самое время законодательно определили районы, рискованные для инвестиций, а значение финансовых инструментов в Америке переоценить сложно. Так, жилищное кредитование, активно развивающиеся еще с середины 30-х годов ХХ века (впоследствии многократно поражаемое кризисами), применялось исключительно к определенным зонам города.
Понятно, что именно этот симбиоз факторов и инициировал начало процесса suburbanization в большей степени, чем описанные объективные процессы, ведь существовали и другие пути решения возникающих городских проблем, которые были отброшены. А начало процесса деидустриализации сделало процесс бесконтрольным. По сути дела, расширение города с финансовой точки зрения – это пирамида, дающая быструю финансовую отдачу, но существующая ограниченный период времени. Уже сейчас даже, например, в «благополучной» Канаде поддержание в приемлемом состоянии дорог и коммуникаций в пригородах – иногда запредельные траты для бюджета города. И места, еще 10 лет назад выглядевшие вполне достойно, сейчас представляют собой довольно унылое зрелище.
Запущенный почти 80 лет назад механизм продолжает работать и в условиях ипотечного кризиса. Малоэтажная пригородная застройка разрастается, отодвигаясь от города все дальше, поглощая новые земли. Как только новый район осваивается и цена стабилизируется, под строительство отдается новый участок, еще дальше от центра, цена в старом районе падает, но это уже ни для кого не важно, разве что для разоренных владельцев собственности в этом районе, и процесс повторяется до бесконечности.
Подобным образом возник, например, район малоэтажной застройки в районе Нью-Йорка, который захватил территорию штатов Нью-Йорк, Нью-Джерси и Коннектикут, раскинувшись на сотни миль в радиусе от Манхеттена. Однако его относительное благополучие, как транспортное, так и социальное – это редкое исключение, которое лишь подтверждает правило. А повторение транспортной эффективности этого региона, позволяющей ему успешно существовать, вряд ли еще возможно, так как в его основе лежат не только экономические составляющие. Попытка повторить феномен Нью-Йорка была предпринята в Торонто, что превратило его в жуткую смесь транзитного хаба и городов спутников с собственными downtown, почему-то объединенными в один город, которым они так и не стали.
По большому счету, концепция развития suburbia большинства крупных городов мира провалилась, и это чаще всего нищие районы с хаотичной застройкой, плохой инфраструктурой, криминальной и санитарной обстановкой.
Может возникнуть иллюзия, что описанные процессы касаются исключительно американских городов. Однако популярная европейская концепция городов спутников (существовавшая и у нас во времена позднего СССР) с развитием транспортной системы городов, а проще говоря – с удлинением линий метро, превратило их в спальные районы, откуда жители ежедневно отправляются на работу в центр «города-солнца».
Со временем территории между городом и его спутниками застраивались новым жильем, благо территория высвобождалась закрытием промышленных предприятий. Этот процесс сформировал неразрывные заселенные площади, мало чем отличающиеся от американских. Отличие лишь в том, что европейские пригороды чаще застраивались многоэтажным социальным жильем и эти towers in the middle of nowhere вряд ли изначально являлись благополучным местом, а центры и их окружение больше предоставлены туристам, чем финансистам.
Пресловутое европейское сохранение исторического наследия давно в прошлом. Достаточно посетить современный Лондон или ознакомится с идеями Ш. Корбузье, совершенно серьезно предлагавщего снести Париж. Кстати, по проектам этого новатора строили и в СССР. Очень хорошо, если бы критики всего советского знали, например, что все самое уродливое и осуждаемое было построено с участием именно этого «выдающегося» европейского архитектора.
Уже больше чем полвека эта пригородная пирамида активно развивается в Америке и Европе. У нас процесс начался только сейчас и пока плохо заметен, но все больше и больше жителей крупных городов хотят продать или сдать квартиры, переехав в частный пригородный дом, что часто приветствуется и работодателями, крупными компаниями, выносящими офисы на окраины городов. А закрытые промышленные предприятия обеспечивают «экологическое благоденствие».
Вокруг Киева, например, сейчас насчитывается около 300 коттеджных поселков, часть из которых уже представляет собой централизованную застройку с послесдаточным обслуживанием. Однако попытки перенести мировой опыт столкнулись и с трудностями. Так, владельцы пригородной собственности могут страдать от отсутствия качественных дорог и транспорта, коммуникаций, невозможности обеспечить элементарную безопасность во враждебном окружении деиндустриализированных нищих окраин.
В регионах малоэтажное строительство не носит централизованный характер и часто обуславливается или провинциальными традициями, или крайне неудовлетворительной работой коммунальных служб, не обеспечивающих элементарного: электроэнергии, воды и отопления в городских квартирах. Немаловажный фактор невысокая оплата труда, не позволяющая участвовать в подобных проектах многим желающим.
Отставание от мировых тенденций позволяет пока сохранить центры городов и дает время, задумавшись о проблемах, возникающих при их реорганизации в индивидуальные поселки, объективно оценить последствия.
Сам Киев, находясь сейчас на грани транспортного коллапса, вряд ли станет в ближайшее время комфортным местом для горожан. Уже сейчас цены на недвижимость в столице упали, иногда ниже уровня цен в провинции. Рынок перенасыщен дешевым и некачественным многоэтажным жильем. Город беднеет. Центральная часть покидается влиятельными и богатыми людьми, а туристам, если уж посмотреть на вещи объективно, там делать нечего. Можно, конечно, услышать и несколько иную мотивацию своего решения от жителей киевских пригородов, но это не меняет направления движения – покинуть город. Однако вместо срочных мер спасения города предлагается план развития Киева до 2025 года в соответствии с «передовыми» мировыми тенденциями.
Игорь Савицкий
Комментариев нет:
Отправить комментарий