Десятые

«Лихие девяностые», «жирные нулевые» – известный набор стереотипов новейшей истории, однако если разобраться по сути, а не по частным выборкам, то может «случайно» оказаться, что и девяностые не такие уж и «лихие», а нулевые – «жирные».

Все особенности, как правило, очень хорошо просматриваются в сравнении. Какие же они, десятые? Лихие? – Да. Жирные? – Кому-то очень даже да. Бурлящие? – Несомненно. Как эти годы назовут, а главное – кто, не бином Ньютона. Название им придумают те же, кто наклеил ярлыки предыдущим двум декадам. И какие отличия будут определены как наиболее значимые, тоже не тайна за семью печатями – историю пишут победители. Можно уверенно сказать, что ярлык не будет отражать истинной сути периода, но в него, как в наивную рекламу из девяностых, легко будет поверить, особенно тем, кто не жил в десятые; и, конечно же, ярлык учтет позитивную роль тех, кто узурпирует реальную власть к тому моменту. Можно попробовать сказать о десятых сейчас, пока еще не успели навязать очередной стереотип и поставить штамп несмываемой краской модного ныне мифотворчества.

Уже сейчас формируется отношение к десятым годам двадцать первого века как к новыми девяностыми века двадцатого, под чем подразумевают в первую очередь ухудшение криминальной обстановки, особую жестокость и часто бессмысленность преступлений, которые, конечно же, по продвигаемой версии совершили вышедшие сейчас на свободу «лихие люди» девяностых. Однако похоже, что это огромный комплимент новому периоду. Вообще-то профессиональные преступники ушедшей эпохи не могут выглядеть как механизаторы на последней стадии алкоголизма и быть тупыми как сибирские валенки, но эта деталь почему-то часто упускается в подобных сравнениях. Девяностые довольно сильно были обременены и внутренними социальными обязательствами, заменившими в одночасье исчезнувшие законы, и высоким уровнем интеллекта участников общественных и антиобщественных отношений, который позволял быть рациональными, а значит – созидательными и свободными от массового безумия. Говоря об интеллекте, без которого вообще невозможно было выжить в криминальной среде девяностых, важно подчеркнуть, что большинство фигурантов событий тех лет дадут фору не только современным коллегам по цеху, но и нынешним так называемым интеллектуалам.

Нравится это многим или нет, но никакой жизненный опыт при смене эпох не помогает ориентироваться в ситуации и принимать мудрые решения, скорее наоборот – висит пудовыми гирями, сковывающими движение: ведь так, как есть, и так, как будет, еще никогда не было, по крайней мере – в обозримый период. Ломка ценностей и агрессивное навязывание чуждого образа жизни, фрагментация всего и вся до уровня мельчайшей частицы часто парализуют активность у здравомыслящих людей, а перманентность процесса как вода за тысячелетия стачивает любой социальный стержень. Совершенно не напрасно основная движущая сила десятых – это не застрявший на карьерной лестнице «офисный планктон» или «интеллектуальная элита», а девственно-головые школьники и студенты, которые в силу возрастной неспособности отличать правду от лжи, тенденции к максимализму, необходимости самоутверждаться любыми способами, с гипертрофированным чувством собственного достоинства еще не могут видеть причинно следственные связи событий, поступков, проводить их анализ и различать оттенки цветов. И это на фоне полной утраты преемственности и вопреки накопленному предыдущими поколениями опыту. Поощрение на самом высоком уровне низменных чувств и скатывания к скотству, декларированных как право личного выбора, не даст шанса поднять голову и задуматься хоть о чем-нибудь. Впрочем, всем этим часто грешат и люди старшего поколения, застывшие в интеллектуальном развитии в своих «сладких шестнадцати». Смена эпох затянулась уже почти на 30 лет, и два поколения рекрутов для активного внедрения деструктивных идей всегда есть в резерве. Можно, конечно, надеяться, что еще 10 лет брожения по выжженной пустыне и наконец на горизонте возникнет Земля Обетованная, но нет… Не в этот раз. На бескрайнем горизонте даже хорошо вооруженным глазом можно разглядеть лишь одно – новую Темную Эру, пусть не на полторы тысячи лет, оптимистично уповая на ускорение эпох, но на ближайшие десятки поколений – несомненно. И бесполезно размахивать кулаками, рвать на себе волосы: уж если люди, имевшие лучшее на планете Земля образование, умудрились попасть под влияние дешевой пропаганды, социальных технологий и высвободить первобытные инстинкты, даже в ущерб своему материальному состоянию и социальному статусу, то что же ожидать от их безграмотных детей?

Есть, конечно, и позитивный момент – ничто не вечно под луной, и рано или поздно что-то изменится, и для изменения, которое не сметет само человечество с лица экологически чистой Земли, имеется только один путь – возрождение. Правда, желающим придется строить мир практически заново, ведь если восстановить инфраструктуру и материальное благосостояние можно достаточно быстро, чему есть множество исторических примеров, то воспитать созидательное поколение вне длительного временного процесса совершенно невозможно. Что же касается самого момента появления желающих воспитывать поколение созидателей, то предсказать его на сегодняшний день действительно очень сложно. Для интересующихся точной датой можно предложить разобраться в предпосылках возникновения Ренессанса, например. Разумеется, под новым социальным течением, пытающимся вернуть мир в созидательное русло, подразумеваются те, кто имеет для этого достаточно власти, полномочий и может увидеть выгоду в здоровом обществе, а не народные массы, возомнившие себя источником власти. Подавляющее большинство людей живет примитивными истинами и, сказать по правде, уже вообще мало похоже на людей разумных, однако происходящее вокруг вполне их устраивает. Устраивает настолько, что еще очень долго даже в воспаленном и воодушевленном всеми современными свободами мозгу не возникнет и мысли что-то менять, а заставить человека думать всегда равносильно нанесению самого тяжелого оскорбления.

Разумеется, деление периода новейшей истории по десятилетиям весьма условно. То, что здесь названо «десятыми», очень резко и быстро заявило о себе еще в середине нулевых и полностью сформировалось  к их концу. Десятые нарастали как снежный ком, который никто не пытался остановить, когда он еще был маленьким снежком. Сначала люди были в растерянности и пытались адаптироваться к новым моделям поведения, искали убежища, затем стали копировать их и…. в один из дней и они сами, и все вокруг вдруг стало другим. Перефразируя аксиомы теории разбитого окна, можно сказать так: если у себя на лестничной площадке вы обнаружили шприц, будьте уверены, что через два месяца вы будете вынуждены с монтировкой встречать жену с работы, а ребенка – из школы; если в метро двухметровая детина толкнула девушку, посмевшую оказаться на извилистом пути негодяя, то через год ей придется искать иные пути в пункт назначения, избегая общественного транспорта, ибо даже самозащита с использованием зарегистрированного травматического оружия приведет в места не столь отдаленные именно девушку-жертву, но никак не обидчика. В десятых уже нельзя угомонить поддонка, 20 часов в сутки стучащего в стену, потому что за ней кричит месячный ребенок. Люди поняли главное правило десятых: хамство уголовно не наказуемо, а противодействие хамству жестоко карается УК. В десятых можно все, если ты анормален в шаблонах двадцатого века, и нельзя ничего, если ты просто живешь и пытаешься защитить свое личное пространство. В десятых нельзя ни в чем сомневаться, надо четко выполнять инструкции: брать кредиты, работать волонтерами, быть терпимыми к антисоциальным явлениям, портить себе зрение, экономя электроэнергию, сидеть в холодных квартирах и бояться прихода «кровавой гэбни», убившей миллиарды лично, и в этом страхе не допускать даже мысли, что ты живешь плохо!

Разбитое окно десятых – это в первую очередь общение. Тут, как и во всем остальном, чем больше говорят, тем меньше делают. Например, секс или коммуникабельность: фразы «секс – моя жизнь» или «я коммуникабельный» чаще всего подчеркивают совершенно противоположное. Можно, конечно, посмотреть и с другой стороны: а зачем общаться в десятых? Касты сформированы, ничего не изменится ни при каких обстоятельствах, не нужно плести интриги и создавать союзы – все равно все будет передано только по наследству, а сделано только для родственников. Кстати, и извечная проблема отцов и детей незаметно прекратила свое существование. Молодежь не бунтует против родителей, так как в десятых родители – единственная ниточка, которая не даст оказаться на обочине жизни. Только родители оплатят образование, устроят на работу, «отмажут» от суда, если что. Какой уж тут конфликт? В нулевые казалась, что рафинированные дети комсомольских активистов не удержат состояния своих предприимчивых отцов. Это было так же очевидно, как и ежедневный восход солнца: они не имели ни интеллектуальных, ни физических предпосылок это сделать. Тем более, что с другой стороны общественной баррикады уже формировались «штурмовые бригады»: бедные, голодные, злые, сильные и умные. Но система оказалась не так глупа. Дорвавшиеся до корыт активисты эффективно потратили нулевые, чтобы убить возможную конкуренцию своим чадам (сколько людей под эту «раздачу» попало). Они костьми ложились, чтобы удержать блатные места, украсть время у «чужаков», промывая им мозги новыми идеями, заведомо направляя по ложному пути и ставя палки в колеса на каждом шагу, превращая любую мелочь в непреодолимую проблему. Пока родители нищих талантов грезили открывшимися капиталистическими возможностями и продавали квартиры, вкладывая деньги в учебу своих детей, воры нулевых обесценили образование, и теперь купленный диплом «зажопинской» академии стоит столько ровно столько же, сколько и тяжело заработанный диплом хорошего вуза. Теперь никому ничего не надо: конкурсов нет, связей нет, взяток нет – есть денежные места для своих, загодя «забитые» навсегда. Для «выхода пара» есть «козлы отпущения». Будь то по инерции или в рамках регулярных кампаний, в десятых «простые люди» клеймят ненавистных «чиновников», которые якобы берут взятки, но при этом не могут привести ни одного личного примера. А как его можно привести, если никто никакого мифического чиновника в глаза не видел, а не говорил с ним – и подавно. Методы «относительно честного отбора денег» уже давно вышли на другой уровень, и никто ни за какие взятки ничего не делает. «Как я могу забрать у своих детей и отдать собакам?» – знакомая фраза? Полезно иногда изучать первоисточники.

Люди перестали разговаривать друг с другом в один день почти так же, как обычно бросают курить: тянет еще, конечно, но решение принято, можно разве что под стопочку разок, но не чаще. Зайдя в купе поезда, поздоровавшись и не услышав ответа, можно понять – вы в десятых. Хамить соседям, продавцам, клиентам и просто незнакомым людям любого возраста и пола тоже стало признаком десятых. В лексиконе современного человека нет фраз, делающих общество комфортным: «разрешите», «спасибо», «не могли бы вы», зато есть регулярные посещения культовых сооружений и пассажи в социальных сетях о возросшей до небес духовности. Не следует парировать, что сказанное касается исключительно троещинских «гопников» или так называемых «титушек» – так сейчас ведут себя все: от первоклассницы с белыми бантиками до дяди в бежевом пальто с портфелем крокодильей кожи. О так называемых «бизнес-леди» можно вообще писать многотомные исследования: женщины, матери, которые всегда являлись якорем, сдерживающим ярость общества, сами стали источником инфекционных социальных заболеваний. Сектанты с умными устройствами – обезьяны с гранатами; крестьяне с деньгами – варвары с пращами; воры-предприниматели  – новые феодалы; безграмотные выпускники – святейшая инквизиция; «безрукие» специалисты – повитухи-алхимики… Под потоками информационной лжи вся эта когорта и создает мир десятых. И именно о таком мире, похоже, каждый мечтал в восьмидесятых и девяностых, ведь самое главное сейчас – это права зоофилов и некрофилов, а также ювенальная юстиция с ее коммерческими подразделениями по перераспределению биологического материала, чтобы не повадно. Впрочем, кому сейчас плохо? Негодяям, родившим себе подобных и пребывающим в мире, полном радости и животного счастья? Весь лучший генофонд человечества, похоже, остался в веке двадцатом.

Охлосу оставили бонус – на черновых работах и обслуживании можно неплохо заработать, и не слишком отягощенная интеллектом беднота теперь занимает «активную жизненную позицию» и, конечно же, всегда на стороне олигархов, так называемого среднего класса и просто новой жизни вообще. Еще бы, разве раньше открывались такие фантастические горизонты: приехать в 17 лет, минуя учебу и армию, в столицу и устроиться на стройку или рынок, при этом зарабатывая за неделю больше, чем отец с матерью вместе взятые за месяц? Люмпенизированный народ стал жить очень хорошо и совершенно не по средствам. Нет связи «усилия – вознаграждение», есть связь «обманул – получил». Зато есть и вера, что сейчас намного лучше, чем раньше, что девяностые были бандитскими, тридцатые кровавыми, семидесятые голодными. Есть и уверенность, что все пути открыты и беден только ленивый. Вот только «не ленивый» умрет в 40 лет от пневмонии, подхваченной на строительстве небоскреба, и сын его так же закончит, и внук. И так будет пока кто-то из «не ленивых» не поумнеет или же не умрет, не успев произвести потомства. Но важно другое – каждое выжившее поколение будет жить хуже предыдущего, при этом считая, что все как раз наоборот.

На самом деле десятые очень красивы. Красивы как никакие другие годы, и устоять перед их блеском тяжело. Они манят свободой, возможностями. Кто задает себе вопрос, что это все – иллюзорно? Усомнишься – на твое место придет другой, более простой и покладистый. Десятые умеют делать из навоза конфеты, а из помоек – сады Семирамиды. На рекламу десятых работают все и вся. Из недостатков делают достоинства, это просто, привлекательно и очень эффективно. Психопаты стали именоваться эмоциональными людьми, хамы – свободными, тупые – гуманитариями. К девальвации интеллекта подключилась и индустрия моды, став свободной от «впаривания» знаменитых 90-60-90, ведь у «блатных» такие параметры – редкость. У нее теперь другие задачи. Она полирует все, что сделано ранее в социальном плане, закрепляя безобразное как единственно приемлемое. Выглядит это приблизительно так: берем «гопника» или «педовку», надеваем очки в толстой роговой оправе, гарвардский свитер, винтажную обувь и вуаля – был «босяк», стал хипстер! Метаморфоза, однако. Новоявленная жертва тренда ходит по городу и ведет себя как последняя тупая сволочь, хотя имеет вид весьма приличного и умного человека. Никто теперь не хочет быть умным! Все! Занавес!

Собственно, ничего нового, так исчезло множество культур и цивилизаций: хараппская, майя Древний Рим, Византия, СССР, конце концов…

Сейчас только 2014, и это уже худший год для цивилизации начиная с 1991. Пора зарождаться двадцатым, ставки на то, что станет следующим этапом деградации, принимаются. Хотя, по правде сказать, есть ощущение, что в книге жизни пустых страниц не осталось… А пока – пикирующие десятые: прекрасный двухпалубный лайнер, со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами, оснащенный лучшими развлекательными системами с  тысячей счастливых пассажиров в свободном падении, вместо размеренного установившегося полета…

                                                                                                   Игорь Савицкий